YEARS OF DENIAL
[BETWEEN THE STAGE AND THE STUDIO]

YEARS OF DENIAL
[BETWEEN THE STAGE AND THE STUDIO]

Years of Denial are a duo that has steadily strengthened their presence on the industrial scene in recent years. Their music is built on sharp rhythms and minimal structures, but live it unfolds differently — denser and more intense. I spoke with Years of Denial about the stage, the studio process, touring, and how they see the project evolving from here.

Years of Denial — дуэт, который за последние годы заметно усилил своё присутствие на индустриальной сцене. Их музыка строится на жёстком ритме и минималистичной структуре, но в живом формате она раскрывается иначе — плотнее и напряжённее. Я поговорил с Years of Denial о сцене, работе в студии, гастролях и о том, каким они видят дальнейшее развитие проекта.

How did the name “Years of Denial” come about? Has its meaning changed for you over time?

The name was created by Jerome in 2015 to commemorate the 100th year of denial of the Armenian Genocide. This subject resonates deeply with him, as he is half Armenian. The meaning of the name hasn’t changed for us, especially in light of the ongoing crimes that continue to this day. There can be a different interpretation of the name, which is quite intriguing. Living in denial is something we all understand and have likely experienced at some point in our lives.

Как появилось название Years of Denial? Изменился ли его смысл со временем?

Название было придумано Жеромом в 2015 году, чтобы отметить 100-й год отрицания геноцида армян. Эта тема глубоко его затрагивает, так как он наполовину армянин. Смысл названия для нас не изменился, особенно на фоне продолжающихся преступлений, которые происходят до сих пор. У названия может быть и другое толкование, что довольно интересно. Жить в отрицании — это то, что мы все понимаем и, вероятно, переживали в какой-то момент своей жизни.

What is the stage for you — a tool of impact or a space for experimentation?

Playing live on stage is one of the main reasons we do what we do. The shared physical experience creates a sense of unity, capturing the power of the present moment. It’s extremely cathartic. We are not just a studio project; our music needs to transcend and come to life. With Barkosina’s background in theatre and performance art, she effectively uses the stage as a powerful tool of impact, whether it’s encouraging women to take the lead or playing with social commentary. Jerome loves to experiment with sound effects, using dub mixology to manoeuvre the audience’s mind. We both try to push the boundaries to create something memorable.

Сцена для вас — инструмент воздействия или пространство для эксперимента?

Живые выступления — одна из главных причин, почему мы делаем то, что делаем. Общий физический опыт создаёт чувство единства и передаёт силу настоящего момента. Это очень катарсично. Мы не просто студийный проект; нашей музыке нужно выходить за пределы и оживать. Благодаря своему бэкграунду в театре и перформансе Barkosina эффективно использует сцену как мощный инструмент воздействия — будь то поощрение женщин брать инициативу или работа с социальной повесткой. Жером любит экспериментировать со звуковыми эффектами, используя dub-миксологию, чтобы влиять на восприятие аудитории. Мы оба стараемся раздвигать границы, чтобы создать что-то запоминающееся.

Your recordings sound cold and sharp, but live, they feel more intense. Do you consciously build in that difference?

We like the idea of creating a record that you can listen to at home while also delivering a live show that transforms into a more dynamic and energetic experience. We want to offer an album that achieves both. Performing live is an art form in itself, involving stage presence, direct engagement with the audience, a sense of urgency, and the effective use of space, lighting, and sound. There’s a lot to consider and work with in this process, and we pay attention to it; it’s important for us.

В записях вы звучите холодно и резко, а вживую — более интенсивно. Это осознанно?

Нам нравится идея создавать запись, которую можно слушать дома, и одновременно делать лайв, который превращается в более динамичный и энергичный опыт. Мы хотим, чтобы альбом сочетал оба этих аспекта. Живое выступление — это само по себе искусство: присутствие на сцене, прямое взаимодействие с аудиторией, чувство срочности, а также эффективное использование пространства, света и звука. Здесь есть много нюансов, и мы уделяем этому внимание — это важно для нас.

How do you see the state of the industrial scene today — a solid movement or temporary attention?

It’s difficult to define what “industrial” means today. There are still some decent noise and EBM acts, but it seems the world is turning a blind eye to them. Looking back, it used to represent a solid, radical movement with influential acts like Throbbing Gristle, Cabaret Voltaire, Einstürzende Neubauten, Esplendor Geométrico, SPK, to name a few. However, the current scene today is increasingly nuanced and complex, evolving in new directions, giving rise to numerous subgenres. We are now witnessing a culture of “anyone can make it,” driven by desire for popularity, visibility, overexposure online, and an unhealthy obsession with self-image, rather than a genuine commitment to an artistic and political movement. What we often witness today is a quick fix, a hit of dopamine, music for fitness rather than music with depth or a manifesto.

People used to gain recognition because they had talent, skill, originality, or a significant impact. Today, recognition often comes simply from being visible. As a result, we see many individuals finding success on social media platforms, building their presence as brands within a commercial framework. Others remain dedicated to fostering strong, community-driven movements that prioritise the music itself over image or online metrics, and these are still thriving on healthy grounds, acts like Orphx, Puce Mary, Ancient Methods, Hypnoskull, Codex Empire, Pharmakon, or Dame Area, to name a few. They are not begging for attention; they simply deserve our attention for pushing the limits of the genre.

Как вы видите состояние индустриальной сцены сегодня — устойчивое движение или временное внимание?

Сегодня сложно определить, что значит «индастриал». Всё ещё есть достойные noise- и EBM-артисты, но кажется, что мир закрывает на них глаза. Раньше это было сильное радикальное движение с такими важными артистами, как Throbbing Gristle, Cabaret Voltaire, Einstürzende Neubauten, Esplendor Geométrico, SPK.

Сегодняшняя сцена становится всё более сложной и многослойной, развиваясь в новых направлениях и порождая множество поджанров. Мы наблюдаем культуру «каждый может», движимую желанием популярности, видимости, онлайн-переизбытком и нездоровой одержимостью образом, а не настоящей приверженностью художественному и политическому движению.

То, что мы часто видим сегодня — это быстрый эффект, дофаминовый «хай», музыка для фитнеса, а не музыка с глубиной или манифестом. Раньше признание приходило за талант, навыки, оригинальность или влияние. Сегодня — просто за видимость. Многие строят себя как бренды в коммерческой системе. Другие остаются в рамках сцен, ориентированных на сообщество и музыку — и они всё ещё живы и развиваются.

When you write music, do you think more about its physical impact or about the overall concept of a release?

We discovered our concept and developed our own genre, which we call Suicide Disco, and we continue to explore it. Music is physical, and the impact is important, but we don’t necessarily overthink it. It comes naturally to us now.

Когда вы пишете музыку, вы больше думаете о её физическом воздействии или об общей концепции релиза?

Мы нашли свой концепт и разработали собственный жанр, который называем Suicide Disco, и продолжаем его исследовать. Музыка — это физика, и воздействие важно, но мы не обязательно слишком много об этом думаем. Теперь это приходит к нам естественно.

If a track works well live but feels too straightforward to you, do you keep it as it is or rework it?

We avoid overworking our tracks and focus more on the flow of the live set. Instead of stopping after each track, like some bands do when they pause to talk, we prefer to have zero interruptions and keep playing continuously. Our main emphasis is on creating smooth transitions between tracks.

Если трек хорошо работает вживую, но кажется вам слишком простым — вы оставляете его как есть или перерабатываете?

Мы избегаем чрезмерной работы над треками и больше сосредоточены на потоке лайв-сета. Вместо того чтобы останавливаться после каждого трека, как это делают некоторые группы, делая паузы, чтобы поговорить, мы предпочитаем не делать никаких перерывов и играть непрерывно. Наш основной акцент — на создании плавных переходов между треками.

In the studio, do you have clearly defined roles, or is everything decided in the process?

We work closely together, constantly sharing and feeding off each other’s ideas and skills. Jerome is the tech brain behind the project, while Barkosina excels in creative direction and lyricism. We like to work in proximity; well, our home is literally our music studio. There is nowhere to escape to.

В студии у вас есть чётко определённые роли или всё решается в процессе?

Мы тесно работаем вместе, постоянно делясь и подпитываясь идеями и навыками друг друга. Жером — технический мозг проекта, а Barkosina сильна в креативном направлении и текстах. Нам нравится работать в близости — по сути, наш дом буквально и есть наша музыкальная студия. Спрятаться некуда.

Does constant touring strengthen the project or wear it down over time

Touring is essential for our survival as artists; that’s how we make a living and for connecting with people. We love meeting our fans and sharing the stage with fellow musicians. It’s very needed after spending so much time in the studio. For us, touring definitely strengthens the project. We feel inspired every time we return to the studio; it fuels new ideas and motivates us to continue our work.

Постоянные туры усиливают проект или со временем изматывают его?

Туры необходимы для нашего выживания как артистов; именно так мы зарабатываем на жизнь и устанавливаем связь с людьми. Нам нравится встречаться с нашими слушателями и делить сцену с другими музыкантами. Это очень нужно после того, как проводишь столько времени в студии. Для нас туры определённо усиливают проект. Мы чувствуем вдохновение каждый раз, когда возвращаемся в студию — это даёт новые идеи и мотивирует продолжать работу.

Are there countries or cities where audiences seem to understand your material especially well?

Our records are now reaching a broad audience, and we’re seeing interest from almost every corner of the globe. When it comes to live shows, the energy we receive from our audience is particularly strong in Spain, Germany, Latin America, and even Asia.

Есть ли страны или города, где аудитория особенно хорошо понимает ваш материал?

Наши релизы сейчас достигают широкой аудитории, и мы видим интерес почти со всех уголков мира. Когда речь идёт о лайвах, энергия, которую мы получаем от публики, особенно сильна в Испании, Германии, Латинской Америке и даже в Азии.

Is it important for you that listeners understand the lyrics literally, or is the general meaning enough?

Barkosina is influenced by confessional poetry and literature, making it quite essential for her to be heard and understood. You can hear it on the recordings, the voice is clear, it stands out. The use of spoken word enhances the narration, the meaning, and delivering the lyrics in English, a global language, amplifies the impact, even though Years of Denial is a French-Czech collaboration.

Важно ли для вас, чтобы слушатели буквально понимали тексты, или достаточно общего смысла?

Barkosina находится под влиянием исповедальной поэзии и литературы, поэтому для неё довольно важно быть услышанной и понятой. Это слышно в записях — голос чёткий, он выделяется. Использование spoken word усиливает повествование и смысл, а подача текстов на английском, глобальном языке, усиливает воздействие, несмотря на то, что Years of Denial — это французско-чешская коллаборация.

In live performances, what matters more to you — control or risk?

Definitely both, in terms of the mental state and the preparation of the live set, we like to be in control, but during the show, we like to take risks, depending on the sound and the energy in the room.

В живых выступлениях что для вас важнее — контроль или риск?

Определённо и то, и другое: с точки зрения ментального состояния и подготовки лайв-сета нам важно держать всё под контролем, но во время выступления мы любим рисковать — в зависимости от звука и энергии в зале.

Have there been moments when you seriously considered pausing or ending the project?

Sadly, yeah, we had a moment not that long ago. There was a significant imbalance between the time and energy we invested in our work and the financial and mental rewards we received. We felt exhausted and struggled to find the motivation to continue. It’s heartbreaking to give your best and still feel unable to sustain it. YOD is not a hobby; it’s a job. Any artist can relate to what we’re talking about. Current conditions for creative people are very tough. The rapid changes in musical styles and the constant demand for visibility make it even more difficult. We see ourselves as musicians, not content creators. The ecosystem of the industry is totally fucked right now. Many producers feel this way; everyone knows that DJs can demand ridiculous amounts of money for playing someone else’s music, while producers are barely getting by. However, we are grateful because this situation has opened our eyes. We want to move away from toxic environments and surround ourselves with spaces that are more welcoming and artistic, and luckily, that spirit is still alive.

Были ли моменты, когда вы всерьёз задумывались поставить проект на паузу или закончить его?

К сожалению, да — такой момент был не так давно. Был серьёзный дисбаланс между временем и энергией, которые мы вкладывали в работу, и финансовой и эмоциональной отдачей, которую получали. Мы чувствовали себя выжатыми и с трудом находили мотивацию продолжать. Очень тяжело отдавать всё и при этом чувствовать, что не можешь это поддерживать. YOD — это не хобби, это работа. Любой артист поймёт, о чём мы говорим.

Сейчас условия для творческих людей очень тяжёлые. Быстрые изменения музыкальных стилей и постоянное требование быть видимыми делают всё ещё сложнее. Мы видим себя музыкантами, а не создателями контента. Экосистема индустрии сейчас полностью сломана. Многие продюсеры так чувствуют: все знают, что диджеи могут требовать абсурдные гонорары за игру чужой музыки, тогда как продюсеры едва сводят концы с концами. Тем не менее мы благодарны — эта ситуация открыла нам глаза. Мы хотим уйти от токсичной среды и окружить себя более открытыми и творческими пространствами, и, к счастью, этот дух всё ещё существует.

If you remove genre labels, what is Years of Denial to you?

YOD is pretty much a way of life, or has been for the past decade. It’s like a laboratory, an experiment between two people, exploring creativity, intimacy, anxieties, isolation, freedom, and the ongoing quest for meaning.

Если убрать жанровые ярлыки, что для вас Years of Denial?

YOD — это по сути образ жизни, или, по крайней мере, был им на протяжении последнего десятилетия. Это как лаборатория, эксперимент между двумя людьми, исследующий творчество, близость, тревоги, изоляцию, свободу и постоянный поиск смысла.

What is the next step for Years of Denial?

Currently working on our next album, Suicide Disco Vol. 3, which should be out in October on Veyl Records; there will be a new, exciting live show, and we are ready to tour the shit out of this album.

Какой следующий шаг для Years of Denial?

Сейчас мы работаем над нашим следующим альбомом, Suicide Disco Vol. 3, который должен выйти в октябре на Veyl Records, будет новое, захватывающее лайв-шоу, и мы готовы турить этот альбом по полной.

Socials:

Bandcamp – yearsofdenial.bandcamp.com
Soundcloud – soundcloud.com/yearsofdenial
Instagram – instagram.com/yearsofdenial
Facebook – facebook.com/yearsofdenial

Current booking agency altar:

antonia@altaragency

Contact:

yearsofdenial@gmail.com


Photography:

Aylo
Larry J
Alberto Lora
Bérangère Tiran
HDRX Studio
Matt Favero
LYON
Sebastien Cortiz
Dem Erika
Varga Laszl

Text by Denis Veber / Thanks to Years of Danial — Daze Team